Суок смотрела в старое гардеробное зеркало и видела в нем свое собственное отражение и отблеск горевшего огарка зажженной свечи на старом блюдце. Цыганка сказала сделать это в полнолуние. Сегодня луна была полной. Цыганка сказала зажечь свечу. Свеча горела. Цыганка сказала трижды позвать брата по имени и произнести слова... Суок перебирала в памяти эту нелепую скороговорку. Блин, это было глупо. Нет, это было очень глупо. Суок давно уже не верила в сказки и волшебников. Она верила в смелость, в верность, в остроту шпаги и меткость пули. Верила в Тибула, в дядюшку Бризака, в себя. Но уж точно не в магию.

Но эта вера не помогала - Тутти не было. Он исчез. Растворился в воздухе, словно его и не было. И год поисков, год надежд привел ее к этому - к свече и глупому цыганскому обряду. Она трижды позвала брата. А потом слова. Чужие, непонятные. Суок даже не поняла, в какой момент это случилось. Сначала она усмехнулась, обозвав себя идиоткой. А затем зеркало перестало быть просто зеркалом. Оно пошло рябью, потемнело, отражение пропало, сменившись темнотой. Оттуда, из этой темноты, потянуло таким холодом, что перехватило дыхание. Суок отшатнулась, вжавшись спиной в стену. Сердце бешено заколотилось. Этого не могло быть. Это просто... бред какой-то! Может у нее просто крыша поехала, нет? Она вытянула руку вперед и кончиками пальцев коснулась зеркала. И они погрузились в... ничто. В пустоту.
- Мама... - тихо выдохнула Суок.
Ей стало страшно, но она ясно почувствовала это: Тутти там, за этой рябью. Это ощущение невозможно было объяснить, но уже через пару мгновений она уже не просто чувствовала, она была уверена, что брат именно там. Глубоко вдохнув, она шагнула вперед.

Не было ни падения, ни полета. Просто яркая вспышка и обшарпанная комната сменилась серым, тяжелым небом, свежим воздухом, стеной и открытыми воротами. Суок стояла, и не веря своим глазам, смотрела вперед: стена, уходящая в обе стороны, насколько хватало взгляда, открытые ворота и корни, которые расползлись прямо перед входом. Она обернулась: только пустошь, трава, уходящая в никуда и туман. Ни города, ни цирка, ни комнаты, ни зеркала. И над всем этим небо, которое заволокло свинцовыми тучами. Выбор был не слишком большой – за воротами, у стен лабиринта, хотя бы была крыша. И Суок направилась вперед, перешагивая через корни и стараясь не касаться шипов.