Когда Лютик  опустил запрокинутую голову, он к теоретическому собственному удовольствию, обнаружил, прямо перед собой, добротную трещину в стене. Эта трещина позволяла путнику свободно взглянуть за стену и обнаружить странную, весьма странную картину. Хотя, учитывая, некую необычность места, странностью раскрывающийся пейзаж, мог и не быть. Там за оградой высокой стены виднелась широкая степь с накрытая серыми тучами, подгоняемыми осенним ветром. Ветер этот словно бы заметил, что кто-то наблюдает и подул прямо в щель, обдув лицо Лютика и заставив его отстраниться.
- Молодой человек? М-молодой человек? - этот голос позади Лютика казался столь же странным в этом месте, как и степь за стеной. Сзади музыканта, на пригорке камней, которые вели к стене, стояло неоднозначное существо. Хорошо одетое в льняную накидку с котелком, тросточкой, коричневыми штанами на подтяжках и белой немного засаленной рубашкой. Но хоть внешний вид существа был приличен, само оно не было похоже ни на гнома, ни на эльфа, ни тем более, на человека. Большое в размерах, но не от жира, а по собственной конструкции, сгорбленное, но ловко жестикулирующее пропорциональными его размерам руками, с крючковатым большим носом и в целом безобидным добрым и, где-то, деловым лицом, оно вызывало отнюдь не отвращение, а  неожиданное, коли и не дружелюбие, но благосклонность.
- Вы последний на перелезание? - обратилось оно к Лютику, ожидая ответа.
Однако, успеть дать какой-либо ответ он даже не успел.
- Грегори, - зазвучал более мелодичный женский голос. Позади существа появилось подобное ему существо женского пола в белом расписном платке, походном красивом платье и высоким походных сапожках, за ней стремительно перемещались трое существ поменьше, хорошо одетые, как и их старшие существа. Стоит отметить, что крой их одежд был необычен для Лютика, но даже он не мог, не отметить великолепный пошив и правильные строчки, которые в его мире стоило еще поискать.
- Грегори, чего ты там возишься? - спрашивает она из-за спины, по всей видимости, своего мужа?
- Инесс, ты что, не видишь, мы разговариваем с джентльменом, который перелезает через стену? - спокойно повернувшись, говорит существо своей жене.
- Ой, простите, - её непосредственный женский смех так легок и прост в этом месте, что кажется сюрреалистичным, - а я вас и не заметила, муж то мой, все спиной загородил, да, у нас еще и дети. Все глаза на них, понимаете? - говорит она, выглядывая из-за мужа, после чего переводит взгляд на детей.
Один из них, младший, стоит и лижет леденец, ничего не говоря, но радостно уставился на Лютика, разглядывая его, как что-то новое. Двое других начинают пихать друг друга, то ли в ходе игры, то ли соперничества.
- Фиркин, Бромк, прекратите, немедленно, - Инесса отчитывает их, затем виновато глядит на Лютика и снова разнимает мальчишек.
Грегори, видя, что сцена затянулась, разворачивается обратно к Лютику, оставляя жену разбираться с детьми.
- Прошу прощения, что потревожили? Я так понимаю, мы будем за вами?
- Грегори, мы запаздываем, может молодой человек пропустит нас? - снова вклинивается в разговор жена.
- Инесса, где твои манеры? Да и куда ты торопишься, дилижанс обычно запаздывает.
- Простите, моего мужа, он всегда не торопится, а мне вот как женщине, приходится всех собирать, я понимаете ли...
- Инесса, не трать на это время, молодому человеку не интересны наши разногласия, - просит успокоить её порыв муж.
- Какие же это разногласия? Нет, ну, честно, рассудите молодой господин, разве это похоже на какие-то там разногласия, я просто, Фиркин, Бромк, а, ну, прекратите, - она снова отвлекается, а Грегори разворачивается к Лютику вновь.
- И снова, прошу прощения, не тратьте на эти разглагольствования время, поверьте, это может затянуться. И такую маленькую стену, можно преодолевать часами, если заслушаться мою жену...
Инесса снова отвлекает мужа, они снова начинают далекие от важного положения дел обсуждения. А Лютик, вполне, возможно, уцепившись за последнюю фразу Грегори, как и за стену, на которую он только начал восхождение, мог к своему удивлению обнаружить, что теперь та же самая стена была выше его всего еще на одну голову, и больше ей подошло бы название "ограда", нежели внушительное "стена".