Перед тем, как спуститься, Кирилл заглянул в лаз. Он был довольно широким, тем более для субтильного парня,  и темным, но дно, вымощенное камнем,  было неплохо освещено там, где он мог его рассмотреть. Кир скинул вниз корзинку,  и та глухо стукнула,  упав на дно. Поежившись, он начал спускаться, крепко сжимая перекладины лестницы и стараясь не смотреть вниз. Высоты он очень боялся и пока нащупывал ногой очередную ступеньку, думал, что хуже -  спускаться в темную неизвестность или точно видеть, сколько именно ты пролетишь, если сорвешься. Неизвестность все-таки казалась страшнее.
Наконец, он ступил на твердую землю и осмотрелся. Под ногами крупные, неровные булыжники. И один... два... три коридора с высокими арочными входами, из которых льется  довольно яркий свет. Он запомнил, что когда ступил на лестницу, внешняя стена была у него  по правую руку. Значит, идти следует  влево. Нашарил в кармане ключи,  нацарапал на ближайшей стене стрелку, указывающую влево, зачем-то подобрал корзинку, подчиняясь накрепко въевшемуся  правилу не оставлять после себя мусор, и заглянул в ближайший проход, который как раз вел в нужную сторону.

Заглянув в оба прохода, ведущих вроде бы в нужную сторону, Кир выбрал тот, вход в который был шире и свет поярче, напрочь проигнорировав  известную сентенцию о торных дорогах заблуждений и колючем кустарнике истины.
Идти было на удивление легко, пол был ровный, коридор тянулся прямо вперед без развилок и ответвлений и Кирилл бодро отмахал порядочное расстояние, время от времени отъедая  от пирога по кусочку, когда вдруг проход резко повернул направо. Кир остановился и задумался. Возвращаться обратно  не очень хотелось. И он решил пройти еще немного и посмотреть, что там впереди.
Буквально через десяток шагов свет стал постепенно меркнуть, а тоннель резко раздался в стороны и раскрылся огромной пещерой, заполненной настоящим лабиринтом  из  черного камня. И тут царила та же тишина, нарушаемая лишь посвистывающим наверху ветром.
Кирилл оглянулся назад, немного помялся и вошел в лабиринт. Где-то он слышал, что для того, чтобы  не заблудиться в любом лабиринте, надо всегда поворачивать в одну сторону. Поэтому Кир  стал сворачивать налево. И сначала все шло хорошо, пока совсем близко не послышались шаги множества людей. Кирилл занервничал и ускорился. В его планы не входило встречаться с неизвестной компанией, мало ли кто шастает по этому лабиринту.
Сначала он быстро шел, потом побежал, петляя как заяц, но шум множества шагов то и дело раздавался совсем рядом, за ближайшим поворотом.
Кир на бегу свернул в очередной отнорок и врезался в процессию людей, хотя может и нет, с ног до головы закутанных в черные мантии и капюшоны.
- Простите! Извините! -  залепетал он, поспешно пятясь назад. Глава процессии сперва тоже отшатнулся, но  сориентировался быстрее. И Кир едва не присел, когда тот положил ему на плечо руку.
- Извините, м-магистр. 
Все ж таки Кир почти три года пахал как папа Карло на желтую газетенку «Сверхъестественная правда», сочиняя  мегабайты  псевдо-мистической,  псевдо-оккультной и прочей чуши, пока не ушел на вольные хлеба, так что в вопросах таинственности здорово натаскался, что, впрочем, мало помогло, когда он столкнулся с настоящими тайнами и настоящей магией. Зато  подходящее обращение «магистр» сорвалось с языка само собой. Как и пришедшая на ум отмазка.
- А она в стирке. Я... я как раз ее забирать...  шел, - с таким честным взглядом голубых глаз  Кирилл оправдывался перед главным редактором за задержку статьи и в виде доказательства  выставил перед собой корзинку, - Простите, магистр, я думал, успею. Я мигом... – он отступил на шаг назад, потом еще на шажок, стреляя глазами по сторонам и прикидывая, куда бежать.

Отредактировано Kirill Andreev (2026-03-22 22:37:14)

Кир только испуганно ойкнул и шарахнулся назад. Наткнулся на одного из типов в черном и едва удержался, чтобы не зажмуриться, когда к нему потянулся добрый десяток жадных  рук. Рванулся в сторону, но  культисты вцепились в одежду, зашарили по карманам.
- Ай! Пустите! – он принялся отбиваться и лягаться, и не сразу сообразил, что интересуют их исключительно его невеликие  съестные припасы.   Пирога на мгновение  стало очень жаль, но лучше уж пусть  рвут на части пирог, чем его  и хрупают яблоком, а не его костями.  Попутно Кирилл никак не мог отделаться от мысли, что эти… люди или существа… а может, они и есть те самые гоблины, про которых говорила Сара… короче,  как-то не вязались жадное чавканье и эти вот мантии и, наверно, какие-нибудь жуткие ритуалы. Если только они по дороге на этот свой ритуал не проголодались.
А еще они были совершенно одинаковые в этих балахонах,  и Кир уже не мог различить, кого из них назвал магистром. Разве только по голосу. А потом ему сунули в руки такой же балахон. Кирилл замялся. Присоединяться к процессии ему очень не хотелось, куда бежать -  не знал. И что-то очень он сомневался, что у культистов дела в королевском дворце. Но вдруг они выведут из лабиринта? Или приведут в центр, а там… алтарь и нож ждут жертву?  В  голове навязчиво вертелась строчка: «Друзья хотят покушать, пойдем, приятель, в лес».  Существа же выстроились в ряд напротив и пялились на него. Наверное, пялились, лиц-то не видно. Ладно, все равно в голову ничего не приходит… Кир быстро надел балахон поверх собственной одежды и, поколебавшись секунду, пристроился  крайним в ряду так, чтобы оказаться на другой стороне от магистра.

Когда каменная стена лабиринта раздвинулась, Кириллу не удалось отстать и улизнуть тишком, так что пришлось идти внутрь прохода вместе со всеми. Ух ты! Несмотря на страх, Кир внутренне восхитился масштабом открывшегося зрелища. Правда, от алтаря постарался держаться подальше и поближе к выходу, прикидывая, как сбежать, воспользовавшись тем, что всех вокруг занимали приготовления к чему-то неизвестному.
Однако Кирилл был журналистом и журналистом не самым плохим, был бы он еще поуверенней в себе. Он мечтал о настоящем журналистском расследовании, может, даже о цикле статей. Правда, все это было до того, как он упал в залитый водой люк в Москве, а  очутился внутри сельского колодца на Алтае,  и завертелась эта история с амулетом и Посвященным. 
А тут настоящий мистический ритуал. И как ни старался Кирилл смирить свое любопытство, он все вытягивал шею, стараясь разглядеть в подробностях, что там выносили из ярко освещенного прохода на противоположной стороне. Да еще его подталкивали вперед те, кто пришел позже и Кир сам не заметил, как оказался гораздо ближе к алтарю, чем собирался. И расплата не замедлила последовать. Кто-то пихнул его в бок и Кир от неожиданности чуть не подпрыгнул.
- Д-да… это я, -  пробормотал он. А что было делать? Сознаваться, что нет? А как они вообще друг друга различают под этими балахонами.

Кир машинально взял сунутую ему в руки коробку, заглянул внутрь -  там лежала гладкая, черная штуковина. Штуковина и штуковина. А вот слова незнакомца Кира насторожили. И вообще все происходящее резко перестало бывшему журналисту нравиться.  То есть, оно и до того радости не вызывало, но одно дело стать свидетелем   мистического ритуала и совсем иное -  оказаться вдруг на натуральном политическом митинге. Да еще эта фраза про «правое дело». Кирилл все же  знал отечественную историю, не говоря уж о книгах и фильмах и обычно после этих слов  что-то взрывалось,  или начиналась стрельба по «врагам народа».
Честное слово, Кир спокойнее воспринял появление на балконе когтистой мумии. Насчет гоблинов его предупреждали, а в сказках они никогда красавцами не были. А вот вдохновенная речь о результатах, усилиях, голодных детях  и прекрасном будущем заставила его  потихоньку попятиться назад, к проходу, через который он вместе с остальными вошел в пещеру. Хватит с него впечатлений.
Если бы все было так просто… Проход оказался закрыт. Чувствуя, как к горлу подступает паника, Кир осторожно, не привлекая к себе внимания, начал пробираться к освещенному проходу, из которого культисты -  или теперь стоило назвать их митингующими? -  вносили  полотенца, подсвечники и все прочее.
Сейчас ему хотелось оказаться как можно дальше отсюда. В голове журналиста  тут же нарисовалась яркая картинка в виде способа улучшить питание и сократить расходы. Отличный способ убить сразу двух зайцев. Ну там, одного из сотни, по жребию, чтоб справедливо… Почему именно этот способ, а не, скажем, какие-нибудь плантации питательных грибов, Кир сказать не мог, но душевному спокойствию такие мысли точно не способствовали.
Зато окружающие, поголовно закутанные в такие же балахоны, ловили каждое слово оратора, одобрительно кричали, размахивали руками и Кир, время от времени для конспирации тоже подававший голос в нужные моменты, добрался до открытого прохода, завернул в него, оглянулся,  поставил коробку на подходящий выступ и быстро двинулся вперед, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.